Курсы валют $56.97   €62.16

Афиша

Секретный агент

Она является секретным агентом мирового уровня. На этот раз ее задачей является предотвратить биологическую атаку на Лондон. С миром двойных стандартов, паранойи, безнаказанности и предательства


Спасти Пушкина / А. С. Пушкин всем известно, что это наше всё. Именно по этой причине, ученики современного московского лицея хотят во что бы то ни стало спасти великого поэта от неминуемой смерти на дуэли. Школьники с помощью машины времени переносят Александра Сергеевича в XXI век, однако и в наши дни его подстерегает немало опасностей.
Theatre HD: Святая Иоанна / Классическая постановка по Бернарду Шоу о простой девушке, чьи действия смогли изменить ход войны в пользу французов.Жанна Д’Арк – крестьянка, патриотка, солдат,святая, мученица, женщина. Первая протестантка и последовательница национализма, опасная и для уклада феодального общества средневековой Франции, и для Католической церкви. Главную роль в спектакле Джози Рурк исполняет Джемма Артертон.


Общество

Новая тема Список тем ПравилаУчастники:|||||: АрхивRSS

Еврейские погромы: интервью с автором шокирующей книги

05.10.2015 в 07:34
giman x0 Ответить
Newsweek Polska: Книга «Соседи» Яна Томаша Гросса (Jan Tomasz Gross) вышла 15 лет назад. Все эти годы мы жили в уверенности, что убийство поляками 300 еврейских соседей в Едвабне — это чудовищное, но единичное событие.

Мирослав Трычик: Эта книга положила начало дискуссии о соучастии поляков в Холокосте. Гросс детально описал то, что произошло в Едвабне, но, во-первых, информация «разрослась», сейчас нам известно больше. А во-вторых, он не поместил эти события в контекст региона. В итоге сформировался миф о Едвабне. Когда я ездил по Подляшью, надеясь найти свидетелей, чаще всего я слышал: «Зачем вспоминать, вы сделаете из нашего города второе Едвабне».

— В своей книге «Города смерти: соседские еврейские погромы» вы описываете еще 13 населенных пунктов, в которых развернулись трагические события.

— Это только вершина айсберга. В течение трех лет я изучал показания из процессов 1944-46 годов, ведшихся с целью «осудить преступников, виновных в убийствах и преследованиях мирного населения и военнопленных», и я могу назвать 128 населенных пунктов на территории современного Подляшья (как по польской, так и по белорусской стороне границы), где поляки самостоятельно или в сотрудничестве с немцами устраивали еврейские погромы.

— Это везде выглядело, как в Едвабне?

— Вокруг книги Гросса возникло несколько мифов. Например, такой, что погром в Едвабне был спонтанным взрывом агрессии обезумевшей толпы, которую запугали трое польских бандитов, а все происходило под надзором немецких солдат. Когда я читал документы с судебных процессов, я убедился, что погромы тщательно готовились.

— Кто этим занимался?

— Поляки. 17 сентября 1939 года по пакту Молотова — Риббентропа территорию Подляшья занял СССР. Там появилось стихийное партизанское движение, народное подполье, которое не было связано с Армией Крайовой. Таких отрядов со своей иерархией, структурой, оружием и антикоммунистическими убеждениями было много. 22 июня 1941 года, когда Третий рейх напал на СССР, русские отступили, а по этим территориям проехали немцы, на несколько часов остановившись в некоторых населенных пунктах. Они отдали приказ сформировать местную власть и поехали дальше на фронт, к Минску. На этой ничейной земле власть взяли в свои руки партизаны, которые создали подразделения милиции, народной дружины, о которых Гросс не упоминает ни единым словом.

— Партизаны чувствовали себя ответственными за поддержание порядка на этих территориях.

— И считали, что должны расправиться с евреями и теми людьми, которые сотрудничали с советской стороной. Они отдавали приказы, запрещающие укрывать у себя евреев, а им самим запрещали передвигаться по дорогам.

Акции по истреблению были спланированными и носили преступный характер. Все началось 5 июля 1941 года в Вонсоше, где жило 1700 человек — из них 700 евреев. В ночь на 6 июля деревню окружили специально отобранные для акции поляки. Один из участников погрома дал такие показания: «Юзеф Л. Велел мне идти за сараи в Вонсоше, на ржаное поле, и следить там, куда будут прятаться евреи, потому что они будут бежать той дорогой. Ты будешь их возвращать, а мы с ними разберемся». Дальше он рассказывал, что «отправился туда с палкой — такой штакетиной от забора». Так что у акции были главари, они отдавали приказы, расставляли людей на окраинах городка и в полях, всюду, где могли спрятаться евреи. Одни должны были на телегах вывозить тела, другие — засыпать пятна крови песком. В своих показаниях свидетели подчеркивали, что убийцы пользовались заранее подготовленными орудиями: обитыми железом палками, пружинами с грузом… Чтобы изготовить такие предметы нужны время, план и идеи

Хоронили тела в самом лучшем месте: в глубоком противотанковом рве, который выкопала еще Красная армия. Потом эта схема действий повторялась в Радзилове, Едвабне, Щучине, Граево, Райгруде, Гонёндзе и других населенных пунктах региона.

— Кем были убийцы?

— Следует развенчать миф, будто за убийствами стояли крестьяне, неграмотный народ, какие-то массы. Милиция, которая организовывала и инспирировала убийства, состояла из местных элит: врачей, предпринимателей, довоенных полицейских. Из людей, которые пользовались уважением, к которым прислушивались. В Райгруде главным стал Л., учитель древнегреческого, который после очередных убийств отдыхал, ведя беседы со священником или оборачивая в бумагу свои любимые книги по древней истории. В Браньске все возглавлял довоенный лидер местного отделения Польской крестьянской партии, в Щучине — директор школы.

Главарями событий в Едвабне считаются братья Лауданьские, в книге Гросса они изображены примитивными монстрами. Но они были представителями местной элиты: у них есть совместные фотографии с епископом Ломжи, а это говорит об их общественном положении. У них была строительная фирма, они возводили школы, церкви. Когда в Едвабне искали сарай, чтобы сжечь евреев, они предложили тому, кто согласится предоставить свой, дать дерево на постройку нового. И сдержали обещание.

— Многие свидетели в вашей книге говорят, что погромы устраивались по приказу немцев, которые угрожали, что если поляки откажутся, они сожгут всю деревню. Немцы были в Радзилове, Едвабне, в Суховоле, в Кольно… А вы настаиваете, что евреев убивали поляки.

— Немцы подстрекали, угрожали, а иногда просто намекали. Они стремились к тому, чтобы поляки убивали сами, желая достичь пропагандистского эффекта и показать, что даже славянские народы хотят избавиться на своих землях от евреев.
В большинстве рассказов о погромах звучат, однако, замечания, что немцев в момент преступления в этих населенных пунктах не было. Там, где они оставались, они вели себя пассивно, делали фотографии.
После войны поляки сформировали миф, что у них не было другого выхода, иначе их бы расстреляли. Но на самом деле немцы взяли в свои руки власть на этих территориях только поздней осенью. Все лето 1941 руководством занималась польская милиция, которая могла помочь евреям, но этого не делала. Наоборот: в Гонёндзе она передала немцам список евреев для расстрела. В Браньске немецкий пост состоял из трех-четырех человек. Из города бежали 800 евреев, а войну пережили всего несколько десятков. Остальных поляки убили в окрестных лесах.

— Приятно считать, что погромы продолжались пару дней, ненависть аккумулировалась, а потом жизнь возвращалась в нормальное русло. Сколько они длились на самом деле?

— Много дней и даже недель, а преступная атмосфера нарастала постепенно. Сначала милиция или народные патрули арестовывали евреев, которые сотрудничали с советскими силами. Это был сигнал, что убивать евреев можно быстро, без процессов и безнаказанно. Потом спираль насилия вышла на виток отдельных инцидентов. Чеслав Лауданьский (Czesław Laudański) бьет по лицу случайно встреченного на улице еврея, кого-то другого расстреливают за городом, кого-то топят в колодце. Начинаются первые ночные поджоги, сопровождающиеся разграблением имущества евреев. Позже поляки давали такие показания: «Ночью я слышал крики, но боялся выйти».

Когда погромщики стали чувствовать себя увереннее, они начали убивать днем. В Щучине, по показаниям Леона К., «Винцентий Р. и Доминик Д. нападали на евреев с ножом, это происходило в воскресенье, люди возвращались из церкви». Никто не реагировал. Потом однажды ночью появился призыв: «У кого хватит духа, айда с нами бить евреев». Начинаются массовые убийства: в Вонсоше на улицах и в своих домах убили 1200 человек, в Щучине — 100. Тогда обычно появлялись немцы, давали разрешение на погром или одобряли сложившуюся ситуацию, делая объявление, что на евреев закон не распространяется, поэтому их можно убивать. В некоторых населенных пунктах погромы не были единичными: в Гонёндзе истребление евреев продолжалось две недели, каждую ночь.

— Как на массовые погромы реагировали жители?

— Со временем насилие стало казаться таким нормальным, что его никто не скрывал. Один свидетель в Вонсоше рассказывал, что двое жителей были «довольно смелыми убийцами. Среди бела дня они ходили, закатав рукава, с ножами, которыми резали евреев». «Винцентий Р. убил еврея, фамилии которого я не помню, на глазах всего Щучина», — давал показания другой свидетель.

— Правда ли, что евреев так терроризировали, что они обращались за помощью даже к немцам?

— В это сложно поверить, но такие случаи были в Граево, Едвабно, Гонёндзе. Там местная милиция заперла мужчин-евреев в сарае, а оставшиеся без защиты женщины стали объектом нападений. Только в одну ночь с 20 на 21 июля 1941 года поляки убили 20 евреев: кого-то ударили ломом, кого-то повесили, кого-то не захотел прятать соседа и не открыл дверь… Немцев в городке не было, они располагались неподалеку в крепости Осовец. На следующий день отчаявшиеся евреи заплатили немцам, чтобы те приехали в Гонёндз и защитили их, патрулируя город. Сработал такой механизм: заплатите, иначе мы позволим полякам вас убивать.

— В показаниях появляется также тема изнасилований. Каков был их масштаб?

— Насилие над еврейками было нормой. Свидетели рассказывают о групповых изнасилованиях: в домах, в парках, скверах, у церквей, на улице. Никто не реагировал. Полька из Гонёндза вспоминала: «Франчишек К. насиловал юных четырнадцатилетних евреек, во дворе я своими глазами видела кровь». Одна женщина рассказывала, что ее сосед насиловал евреек. Но делала она это так, будто видела одичание не в самом факте насилия, а в том, что это были еврейки: для нее это было хуже, чем пользоваться услугами проституток.

Появляются описания садистских сцен из Вонсоша и Кольно, где женщин заставили раздетыми бегать по улице. В Гонёндзе евреев выгнали «пастись на луг», заставив есть траву. Хелена А. рассказывала, что в Райгороде видела, как один поляк «бил стекло, а потом гнал по нему босых евреев купаться в озере, подгоняя их ударами веревки». В Суховоле евреев сгоняли в реку. Из показаний Яна В. мы можем узнать, что «все сбежались посмотреть, как топят этих евреев». Убийство воспринималось как спектакль.

— Что использовалось для убийства?

— Все, что было в деревне или городке под рукой: пилы, палки, штыки, топоры. Кто-то убивал мясницким колуном, кто-то рассказывал, что поляки «заставляли людей ложиться навзничь, приставляли им к горлу лопаты и вбивали их ногами. И все, человека не было». На детей жалели пуль, их убивали ударами о мостовую, стены. В Радзилове милиционер пытался ради экономии убить одной пулей 10 детей, поставив их в ряд. Погибли не все, некоторых похоронили живьем.

— Мотив шевелящейся земли, под которой погребены еще живые люди, звучит в рассказах свидетелей часто.

— Поляки, у которых такого опыта не было, учились массовым убийствам. В первых сообщениях говорится о том, что людей топили в колодцах, прудах, дренажных рвах. Потом стало понятно, что убивать людей на улицах и вывозить тела за город неудобно. Начали копать ямы в окрестных лесах и полях и отводить туда жертв. «Феликс Б. взял штык и колол им по очереди каждого еврея под левую лопатку, люди, которые с ним были, разбивали заступами им головы, (…), потом их засыпали землей», — это рассказ из Райгорода. Оказалось, что эффективнее и дешевле всего сжигать людей в сараях.

— После погромов немцы организовали гетто. Кто ими управлял, раз, как вы говорите, самих немцев на этих территориях не было?

— На рубеже 1941-42 годов немцы сформировали в городках свою администрацию, а вместе с ней так называемую hilfspolizei, вспомогательную полицию, в ряды которой вступали те поляки, которые до этого состояли в народных дружинах и проявили себя на почве убийств. Они завоевали этим доверие оккупантов. Часть таких людей шла на службу к немцам, а часть, расправившись с евреями и коммунистами, — в Армию Крайову или Национальные Вооруженные Силы (правая подпольная военная организация движения Сопротивления в Польше во время Второй мировой войны и в послевоенные годы, — прим. пер.). В Щучине Р., служивший в народной дружине, вступил в немецкую полицию, и его назначили комендантом созданного в начале 1942 года гетто. Он организовал целую систему найма еврейских женщин для работы на полях христиан.

— Евреев низвели до роли крепостных?

— Запуганные, униженные, потерявшие близких люди использовались как дешевая рабочая сила в Щучине, Райгороде, Гонёндзе. Местные крестьяне обращались в польскую милицию, которая имела полную власть над евреями, и нанимали их на работы. Крестьяне платили полякам, а тем приходилось делиться с немцами. Платили яйцами, маслом, бензином, украденными у евреев ценностями. В рассказах сквозит удовольствие от того, что еврея можно было превратить в раба, это воспринималось как своего рода месть.

— Почему вы вообще начали читать эти документы?

— Это для меня личная история. Моя семья происходит из Подляшья, мой любимый дедушка жил в деревне под Тересполем. Я жил во Вроцлаве и ездил туда на каникулы. В 2011 году в этой деревне, буквально в паре сотен метров от нашего дома, обнаружили массовое захоронение. Я почувствовал, что моя детская Аркадия оказалась на кладбище. Меня удивляло, почему дедушка ни разу не говорил об этих могилах, ведь он не мог о них не знать. Дедушка был антисемитом, как, впрочем, и мой отец, «евреи» у него всегда были повинны во всех бедах мира. При этом он с большой теплотой вспоминал немецких офицеров, которые ночевали у него в избе. Деда и отца уже не было, так что я начал искать информацию в архивах.

— Что вы обнаружили?

— Состояние документов, связанных с преступлениями против евреев в Институте национальной памяти в Белостоке отражает уровень интереса историков и прокуроров к описанию и прояснению тех событий. Когда я брал эти бумаги, мне говорили: «зачем это читать, эти истории уже описаны». По документации архива было видно, что некоторые показания читались впервые. Несистематизированные, с неполными описаниями, в плохом состоянии, зачастую практически покрывшиеся плесенью… Зато, если взять документы, связанные с «проклятыми солдатами» (участники антисоветского и антикоммунистического вооруженного подполья в 1940-50-е годы, — прим. пер.): профессионально обработанные, заламинированные, описанные вплоть до каждой фамилии, населенного пункта, подразделения.

Из судебных документов следует, что 80% дел людей, совершивших в годы Второй мировой войны преступления против польских граждан еврейского происхождения, завершились их оправданием.

Миф о мирном довоенном мультиэтническом симбиозе в этих городках восточного приграничья рухнул. Показания демонстрируют, что поляки ничего не знали о своих еврейских соседях, очень часто они не знали даже их фамилий! Когда их просили перечислить фамилии погибших, они использовали прозвища, клички: «Морковь», «Петрушка». Это показывает, что они соотносили этих людей только с родом деятельности, которым они зарабатывали на жизнь. В данном случае — торговлей овощами.

— Когда я еду в свой родной Августов, я проезжаю города, которые вы упоминали. Но ни в школе, ни дома никто о погромах не рассказывал.

— Потому что мы вытесняли эти убийства из памяти и затирали следы. В Райгороде, в лесу, где застрелили 40 евреев, местные власти после войны сначала устроили место утилизации костей животных с бойни, а потом свалку. Мемориальной доски там до сих пор нет. Говорят, что идентифицировать массовое захоронение невозможно, так как человеческие кости перемешались с костями животных. Я не хочу вас огорчать, но в Августове тоже были погромы.

До того, как я начал читать эти документы, я был городским активистом, скаутом, учителем, я постоянно хотел сделать что-то, чтобы сделать людей и общество лучше. Но с тех пор, как я начал по несколько часов в день читать эти показания, я утратил веру в человека.

— А что с вашей деревней?

— Оказалось, что там убивали евреев из Тересполя, который находится неподалеку. Однажды дедушка подарил мне коллекцию монет и серебряные часы. Я очень обрадовался такому подарку, это для меня сокровенные предметы. Но сейчас я задаю себе вопрос: откуда крестьянин, единственным имуществом которого была корова или лошадь, взял царские часы? Или коллекцию монет из разных уголков мира с серебряными царскими рублями?

— И как вы себе ответили?

— Возможно, дедушка принимал участие в казнях? Возможно, он раскапывал могилы или участвовал в погромах. Я не углублялся в эту тему, у меня не хватило духу. Это святое для меня место, моя Аркадия. Зато я написал книгу о еврейских погромах. К дедушке я бы хотел вернуться в следующей книге, пока я набираюсь на нее смелости.

http://inosmi.ru/world/20151002/230579127.html


Еврейские погромы: интервью с автором шокирующей книги

Последние обсуждаемые темы на этом форуме: Ответов Автор Обновлено
Во всех странах цветные революции, а у нас доведут до черно-белая. 13 shepherd 27.04.2017 в 12:42
Ночник
Медведев разбушевался! 1 knopern 24.04.2017 в 19:45
Васи
Глобальные экологические проблемы 24 lenysikvl 23.04.2017 в 21:17
Yuga
догнали. 0 Васи 23.04.2017 в 21:14
Васи
не везет. 3 Васи 21.04.2017 в 18:51
Васи