Народ и интеллигенция

Стащил с фейсбучика, не могу не поделиться. Сто лет прошло, а люди всё те же.

Джон Шемякин
С началом Первой мировой войны интеллигенты кинулись помогать Отечеству. И одна из очевидных дам интеллигентного духа К. А.П. выступила через печать с призывом брать к себе на квартиры легкораненых солдатиков из госпиталей. Побольше брать. Чтобы не только помогать выздоравливать, но и самим облагораживаться в меру сил. Превратим наши квартиры в приюты взаимного искреннего благодеяния и прочее. По замыслу активистов, набрав к себе "побольше" солдатиков, интеллигенты начнут по-иному чувствовать жизнь, отринут декадентскую тоску, научатся общаться с народом.

Картины рисовались самые идиллические. Сидят за одним столом у самовара (сухой закон уже действует) профессор П. и рядовой обозник Ш. и беседуют. Родные профессора тут же по бокам сидят и впитывают. В семье профессора наступает оздоровление. Дочь перестает злоупотреблять эфиром. Сын возвращается в русло традиционных ценностей. Сестра отказывается писать порнографические стихи. Племянник переходит от суицидальных выходок к гимнастическим упражнениям на балконе. И все это происходит под добрым взором простого русского мужика, вековечного хранителя мудроты и заповедей. Вместо кокаиновых выходок и визгов - липовый мед и опрятная беседа про духмяные луга. Или систему Коперника. Или все гурьбой кинутся объяснять солдатику природу и свойства электричества с атомарной теорией.
Профессор уплотняет свое жилище, начинает думать о скромности быта, вспоминает корни. Солдатик в накладе тоже не остаётся.
Ему достаётся от профессора просвещение, сведения практического свойства по санитарии, граммофон с "Паяцами", раскрытие горизонтов и стрижка ногтей.

Ничего из этого не получилось. И дело не в гипотетических интеллигентах. Эти были готовы назвать к себе хоть роту. Солдатики не спешили на жительство к академикам.

Самая распространённая причина отказа, зафиксированная по московским госпиталям осени 1914 года, внушает мне восторг. Солдаты говорили твёрдо: "Не пойдём! Общество там не то… Вот у нас тут общество, а у тех одно на уме, известно что".

Помимо отсутствия приличного общества в московских академических кругах, солдат беспокоила гигиена профессорского быта. Наличие клозета в шаге от кухни казалась бойцам чрезмерной экзотичностью, граничащей со скотством.

Ездовой Бугримов показал на допросе по факту кражи им двух портсигаров из квартиры приютившего его приват-доцента Иванницкого: "Считаю дело своё верным. Я - человек определенного рода, мне так положено. Хозяева взяли за обыновение сажать меня за стол. Знают, что мне конфузно с ними, а иначе не кормят. А когда я заявил, что за скатертью мне есть невозможно, то стали относить мне еду в комнату, как арестанту. А потом начали просить им петь и играть на инструменте. Каждый вечер принуждали к игре и говорили со мной о вопросах, которые мне казались страшными…Запретили курить…Счастлив, что все обошлось благополучно для всех и я скоро пойду воевать".