Апостол лжи в одежде праведника?

Вот статья
forum.msk.ru/material/society/509471.html
А вот еще одна:
------------------------------------------
СКОНЧАЛСЯ АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН

От Общества <Мемориал>

05.08.2008



Нам выпала завидная и нелегкая участь - быть современниками Александра
Солженицына. Огромный литературный талант, многообразие форм, в которых
этот дар реализовывался, единство биографии и творчества, - все это делает
Солженицына одной из самых ярких фигур в русской и мировой культуре ХХ века.



Обычно масштаб личности и таланта художника и мыслителя осознается не
сразу, иногда - спустя десятилетия. Мы лишь сейчас начинаем понимать, что
жили в одно время и на одной земле с Варламом Шаламовым и Василием
Гроссманом. С Солженицыным было по-другому: в то ноябрьское утра 1962 года,
когда читающая Россия впервые открыла одиннадцатую книжку <Нового мира>,
всем стало ясно, что начался новый этап в русской литературе.



В 1967, в письме к Съезду советских писателей, читающей публике
открылся новый Солженицын: блестящий политический публицист,
бескомпромиссный борец за гражданские свободы, прежде всего - за свободу
мысли и слова. Правозащитники считали Солженицына своим; в течение
нескольких лет в стране и в мире его рассматривали как диссидента ?1. Но
Солженицын не был только диссидентом: он умел совместить в себе
политического борца с режимом и человека, мечтающего о прекращении
двухвекового противостояния правительства и общества, о Великом Примирении
российской власти и российской интеллигенции.



С середины 1970-х, своим <Письмом вождям Советского Союза>, несколькими
эссе, опубликованными в собранном им и его единомышленниками сборнике
<Из-под глыб>, статьями, написанными в изгнании, Солженицын заявляет о себе
как об оригинальном и сильном политическом мыслителе. Его суровая критика
механизмов современной демократии, секуляризации западного общества, других
основ современной европейской цивилизации создали ему устойчивую репутацию
<антизападника> и даже националиста. Но Солженицын, подобно его
предшественнику Достоевскому, не вписывается в рамки этих определений. Его
поиски <особого пути> для России были не чем иным, как искренней попыткой
соединить то, что он считал русскими национальными ценностями, с
христианской культурой Европы, продолжением духовных поисков российских
религиозных философов конца XIX-начала XX века.



Ни мы, да и никто другой, не можем претендовать на то, чтобы сегодня,
сейчас оценить значение интеллектуального наследия Солженицына-мыслителя. Об
историософских взглядах, политической философии и публицистике Солженицына
будут спорить еще много десятилетий. А, может быть, эти дискуссии, подобно
спорам вокруг Достоевского и Толстого, будут длиться всегда, - по крайней
мере, до тех пор, пока существует как социально-культурное явление сама
российская интеллигенция. Однако, - независимо от отношения современников и
потомков к общественно-политическим позициям Александра Исаевича, - та
невероятная энергия, та яростная убежденность и тот литературный блеск, с
которыми Солженицын формулировал и отстаивал свои взгляды, сами по себе
делают его публицистику выдающимся явлением культуры.



Для нас, для Международного общества <Мемориал>, огромное значение
имеет труд Солженицына <Архипелаг ГУЛаг>. В этом, по определению автора,
<опыте художественного исследования> ему удалось совместить два ранее
разделенных потока памяти о государственном терроре: непосредственный личный
опыт свидетелей и жертв крупнейшей национальной катастрофы столетия, и
попытки критического осмысления известных и вновь открывшихся исторических
фактов. Основным итогом этой работы стало даже не столько новое знание о
терроре, сколько обретение целостности исторического понимания. По существу,
<Архипелаг ГУЛаг> - это титаническая попытка создать новое национальное
историческое сознание, альтернативное лживой, полной умолчаний и
фальсификаций, официальной версии советской истории.



На многие годы вперед, вплоть до последних лет перестройки, <Архипелаг
ГУЛаг> стал одним из наиболее востребованных и наиболее преследуемых текстов
Самиздата. Его изымали на обысках, за его чтение или хранение выгоняли с
работы и отчисляли из вузов, за его распространение и размножение
арестовывали и судили. Однако, несмотря на это, экземпляры зарубежных
изданий тайно ввозились в СССР, а здесь книгу в сотнях экземпляров печатали
фотоспособом, копировали на множительных аппаратах и перепечатывали на
пишущих машинках.



На Западе <Архипелаг ГУЛаг> также произвел ошеломляющее впечатление как
неопровержимое по достоверности свидетельство цены и итогов
коммунистического эксперимента. Канцелярская аббревиатура названия <Главное
Управление лагерей> стала метафорой, и слово <Гулаг> вошло во все словари
мира как одно из обозначений понятия <гуманитарная катастрофа политического
происхождения и национального или глобального масштаба>.



С <Архипелага ГУЛаг> начинается новый этап в осмыслении отечественной
истории ХХ века. Необходимость работы с прошлым во имя будущего стала
очевидной для многих людей. Сначала такие люди насчитывались десятками,
потом их стали сотни и тысячи. Попытки независимых исторических исследований
в 1970-е, широкое общественное движение конца 1980-х, мемориальская работа,
начавшаяся в 1990-е и продолжающаяся по сей день, - отправной точкой для
всего этого был грандиозный <опыт художественного исследования>,
осуществленного Александром Солженицыным.



Теперь многие начнут говорить о <конце эпохи Солженицына>. Мы категорически
с этим не согласны. <Эпоха Солженицына>, эпоха востановления исторической
памяти, не кончается с его уходом.



Москва, 4 августа 2008 г.